МиГ-15: самолёт, за которым Штаты охотились три года, а он прилетел к ним сам
Весной 1953 года американцы повесили над Кореей объявление: 100 тысяч долларов тому, кто пригонит целый МиГ-15. Ну как повесили, разбросали с самолётов 1,2 миллиона листовок на трёх языках, с подробной инструкцией: лететь к острову, держать 6100 метров, а если начнут стрелять, выпустить шасси и качать крыльями. За три месяца никто не прилетел, а в июле война закончилась.
А 21 сентября, уже после перемирия, на базу Кимпхо под Сеулом садится МиГ. По ветру, против всего потока, чуть не лоб в лоб со встречным бортом. Из кабины вылезает 21-летний лейтенант Но Кым Сок, и выясняется, что ни про листовки, ни про сто тысяч он не слышал. Он просто взял и улетел (???).
А двигатель у этого МиГа, между прочим, английский. Англичане сами продали его Сталину сразу после войны, а потом американцы три года пытались достать самолёт, который их же союзники помогли построить. Про него и статья, от чертежа до музея в Дейтоне: токарь из горного села и однокурсник Дассо, одноглазый испытатель, пушки на лебёдке и та самая посадка. Заваривайте чай, история длинная.
Двигатель, который продали сами англичане
Так что начинать эту историю придётся не с Кореи, а с Англии, с двигателя, вокруг которого потом и вырос МиГ-15.
В июне 1944 года британский инженер Стэнли Хукер съездил в Америку и увидел, что у General Electric уже крутятся два реактивных двигателя тягой около 4000 фунтов. Вернулся он с твёрдым желанием сделать лучше, и Rolls-Royce взялся за новый двигатель, рассчитанный на 5000 фунтов, это примерно 2,27 тонны. Назвали его Nene. На первом запуске он выдал чуть больше 4000 фунтов, но грелся сильнее расчётного, до пяти тысяч турбина бы просто не дожила.
Инженер Пирсон, который отвечал за характеристики, настоял, чтобы дальше без направляющих лопаток на входе в компрессор не гоняли. Лопатки поставили ночью. Утром Хукер пришёл на работу, а стрелка тяги показывает 5000 фунтов при той же температуре, на которой вечером было 4000. На тот момент это был самый мощный реактивный двигатель в мире.
Устроен он был по-английски консервативно. Центробежный компрессор (крыльчатка, которая отбрасывает воздух к краям, как вентилятор в пылесосе), причём двухсторонний: воздух заходит в колесо и спереди, и сзади. Девять отдельных камер сгорания по кругу, одна ступень турбины.
Двигатель выходил здоровый, зато простой и почти неубиваемый. Самое смешное, что сами британцы своему лучшему двигателю применения почти не нашли. «Метеоры» отлично летали на Derwent, а дальше все смотрели на осевые компрессоры. Nene поставили на палубные Sea Hawk и Attacker, американцы купили лицензию и выпускали его как J42 для палубной «Пантеры» F9F. Эту «Пантеру» запомните.
А в Союзе с реактивными двигателями тогда было совсем грустно.
Первые советские реактивные истребители летали на копиях трофейных немецких Jumo 004 и BMW 003, а немцы до конца войны так и не довели до ума двигатель тягой больше 1130 кгс, который проработал бы дольше нескольких часов. Министр авиапромышленности Хруничев и конструктор Яковлев предложили Сталину купить готовые английские двигатели. Есть байка, что Сталин ответил: «Какой же дурак продаст нам свои секреты?»
Лейбористское правительство Эттли хотело наладить отношения с Москвой, и в сентябре 1946 года Rolls-Royce получил разрешение продать СССР 10 двигателей Nene, а в марте 1947-го ещё 15. Сделку согласовал министр торговли Стаффорд Криппс, цена была обычная коммерческая.
Всего в 1947 году Советы купили 55 реактивных двигателей, включая более простые Derwent. В контракте была оговорка, что двигатели не будут использовать в военных целях. 17 советских инженеров учились на заводе Rolls-Royce в Дерби обслуживать и ремонтировать Nene.
Оговорку, понятное дело, никто соблюдать не собирался.
Двигатель скопировали в ОКБ Владимира Климова, и он стал РД-45.
Копия получилась не один в один: камеру сгорания и турбину сделали побольше, поток воздуха немного перекроили. Потом Климов довёл двигатель до ВК-1, при тех же размерах и весе тяга выросла примерно на 20 %, до 2700 кгс. ВК-1 стоял на МиГ-15бис, и именно такой МиГ потом приземлится на Кимпхо.
Токарь из горного села и однокурсник Дассо
«МиГ» вообще-то складывается из двух фамилий, и люди за ними очень разные.
Артём Микоян родился в 1905 году в горном армянском селе Санаин, в бедной крестьянской семье. При рождении его звали Анушаван. Биограф Михаил Арлазоров пересказывает историю из его детства: в 1915 году на плато рядом с Санаином сел аэроплан «Фарман», и десятилетний мальчик просидел возле него до сумерек. В сельской школе Микоян успел отучиться два класса, потом уехал к старшему брату Анастасу в Ростов и пошёл работать токарем, а в Москве встал к станку на заводе «Динамо». Брат к тому времени уже был заметным партийным работником, но Артём, по воспоминаниям, от его помощи отказывался: снимал угол, переболел туберкулёзом и пробивался сам.
В Военно-воздушную академию имени Жуковского он поступил только в 1931 году, в 26 лет, а в 1933-м одним из первых слушателей вызвался прыгнуть с парашютом. Конструктор Яковлев потом писал, что Микоян был, кажется, единственным советским авиаконструктором, который имел право носить значок парашютиста.
Михаил Гуревич был старше на 12 лет, и дорога у него вышла совсем другая. Сын механика с винокуренного завода, он окончил гимназию с серебряной медалью, год проучился на математическом факультете Харьковского университета и был исключён за участие в студенческих волнениях. В 1912 году родители отправили его учиться во Францию.
В Монпелье он подрабатывал частными уроками и чертежами, потом поступил в высшую школу аэронавтики, где, по его биографиям, учился вместе с Марселем Блоком. Это будущий Марсель Дассо, который потом построит французский «Ураган», ровесника МиГ-15. Во Франции Гуревич познакомился и с будущей женой, Надеждой Андрияшевой. Летом 1914 года он приехал домой на каникулы, началась война, и учиться во Францию он больше не вернулся.
Дальше был Харьковский технологический институт, который из-за революции и гражданской войны растянулся на восемь лет, и планеры. Вместе с друзьями Гуревич построил «Аист» и «Бумеранг», в 1924 году они участвовали в соревнованиях в Коктебеле, и «Бумеранг» там развалился в воздухе, прочности не хватило. Через 23 года тот же человек будет проектировать истребитель, который летает быстрее тысячи километров в час. В 1936–1937 годах Гуревича командировали в США, на заводы Douglas, за документацией на лицензионный DC-3, будущий Ли-2. Он свободно читал по-английски и по-французски, любил поэзию, а знавшие его вспоминали очень тактичного и скромного человека.
В 1939 году их свели вместе. Из ОКБ Поликарпова выделили новый конструкторский отдел и начальником назначили Микояна, а тот, по воспоминаниям, поставил условие, чтобы его заместителем стал Гуревич. Микоян же настоял, чтобы самолёты носили обе фамилии, и в 1940 году появился МиГ-1. Спорили они, как рассказывают, по нескольку раз на дню, но не ссорились.
В работе они сходились, а вот за столом нет: Микоян любил шашлык, Гуревич фаршированную щуку. Когда в конце 1940-х началась кампания против «безродных космополитов», Гуревича перестали пускать на лётную базу в Жуковском, и Микоян дошёл с этим до Берии, после чего Гуревича оставили в покое.
К 1947 году за плечами у них были МиГ-3 и первый советский реактивный МиГ-9 со всеми его бедами: слабыми трофейными двигателями и проблемами с управлением. В общем, главный советский истребитель холодной войны рисовали бывший токарь из горного села и инженер, учившийся во Франции и поработавший у Douglas, а летать ему предстояло на английском двигателе.
Самолёт к Новому году
11 марта 1947 года правительство утвердило план опытного самолётостроения, и ОКБ Микояна и Гуревича получило задание на фронтовой истребитель с герметичной кабиной, два опытных экземпляра. Проектировать начали ещё в январе, ведущим по машине назначили заместителя главного конструктора Анатолия Брунова. Позже он станет главным конструктором МиГ-21.
Требования были такие: 1000 км/ч у земли, 1020 км/ч на 5000 метров и подъём на эту высоту за 3,2 минуты, потолок 13 000 метров, дальность 1200 км. Вооружение сначала задумали из 45-мм пушки и двух 23-мм, потом 45-мм заменили на 37-мм. И обязательно катапультное кресло. Назывался он фронтовым истребителем, но по-простому от машины хотели одного, чтобы она догоняла и валила тяжёлые бомбардировщики. В 1947 году главным таким бомбардировщиком у вероятного противника был B-29, и с ним МиГ потом действительно встретится (над Кореей, и B-29 эти встречи обойдутся дорого).
Главная инженерная беда тех лет называлась волновым кризисом. Когда самолёт приближается к скорости звука, воздух над крылом разгоняется сильнее набегающего потока и местами уже переходит звуковой барьер, хотя сам самолёт до него ещё не дошёл. Там возникают скачки уплотнения, сопротивление резко растёт, начинается тряска, рули ведут себя странновато. Лечили это стреловидностью.
Если крыло отклонить назад, поток встречает его не в лоб, а наискосок, и для крыла важна только та часть скорости, что идёт поперёк него. Она меньше полной, примерно как у ветра, который дует в стену дома под углом. Крылу кажется, будто самолёт летит медленнее, и кризис сдвигается на большие скорости. Немцы к концу войны это уже знали, их материалы в Москве изучили внимательно, а крыло для МиГа сделали вместе с ЦАГИ: стреловидность около 35 градусов, профиль у корня толщиной 10 % от хорды.
У стреловидного крыла есть и обратная сторона. Воздух на нём норовит течь ещё и вбок, к законцовке, как дождевая вода по скату крыши. Там пограничный слой копится, утолщается и на больших углах атаки срывается раньше, чем у корня. Концы крыла перестают держать, а стоят они позади центра тяжести, и самолёт сам задирает нос, отчего срыв только растёт.
Поэтому у МиГа на каждой консоли сверху по два аэродинамических гребня, тонкие вертикальные стенки поперёк крыла. Боковое течение они просто перегораживают.
Двигатель спрятали в хвост, а воздух к нему подвели через нос: воздухозаборник круглый, перегородка делит его на два канала, и они обходят кабину лётчика с двух сторон. Чтобы снять двигатель, весь хвост отстыковывали от фюзеляжа по технологическому разъёму, как крышку. Стабилизатор со стреловидностью 40 градусов подняли высоко на киль.
Летом 1947 года двигатели из Англии задерживались, и было неясно, придут ли они вообще: холодная война начиналась на глазах. Derwent уже был в стране, а Nene нет. Конкурентом МиГа был истребитель «168» Лавочкина, и там решили подстраховаться и срочно переделать машину под Derwent. Микоян рискнул и оставил на первом прототипе Nene I, чтобы не терять время. Если бы двигатели не пришли, ОКБ проиграло бы конкурс. Двигатели пришли. А подстраховка Лавочкина затянула работы по «168» и в итоге его и похоронила.
27 ноября 1947 года первый прототип И-310 «С-1» выкатили из сборочного цеха. 30 декабря, накануне Нового года, лётчик-испытатель Виктор Юганов поднял его в воздух. От утверждённого задания до первого полёта прошло меньше 10 месяцев. Американский XP-86, будущий «Сейбр», впервые взлетел 1 октября того же года, всего на 90 дней раньше. Выходит, два главных соперника над Ялу родились почти одновременно, просто на разных концах планеты.
Испытатель с одним глазом
А вот про людей, которые первыми поднимали МиГ-15 в воздух, в сети почти ничего нет: пара строк в энциклопедии, годы жизни, список машин. Мне хочется хоть немного это исправить. Истории у испытателей такие, что на каждого хватило бы отдельной статьи.
Виктор Юганов до испытательной работы успел повоевать на Халхин-Голе, где сделал 120 боевых вылетов и сбил три самолёта, потом прошёл финскую и Великую Отечественную. В первых же полётах у «С-1» обнаружились потери тяги, полёты остановили, посоветовались с ЦАГИ и ЦИАМ и немного укоротили фюзеляж и удлинительную трубу двигателя.
Второй прототип, «С-2», уже с Nene II, испытывал Сергей Анохин. В 1945 году при испытаниях Як-3 на прочность самолёт разрушился в воздухе, Анохин тяжело пострадал и потерял левый глаз.
В декабре того же года он вернулся к испытательной работе. Мне, с моими медкомиссиями, где зрение гоняют до последней строчки таблицы, это в голове не укладывается.
А ещё в 1934 году Анохин специально разрушил в воздухе планер, чтобы проверить расчёты прочности, и спасся на парашюте. Из Америки потом пришла телеграмма: купим киноплёнку этого полёта за любую цену. Плёнки не было, её просто никто не снимал.
Третий прототип, «С-3», поднял 17 июня 1948 года Иван Иващенко.
Он начинал службу в кавалерийском полку, а на МиГ-15 испытывал в том числе катапультное кресло и сброс фонаря. Потом он первым в Советском Союзе выйдет на скорость звука, уже на опытном МиГ-17, и на нём же погибнет 17 марта 1950 года.
Заводские испытания «С-1» и «С-2» закончились 25 мая 1948 года, 38 полётов на первом и 13 на втором. 27 мая военный испытатель Григорий Седов начал государственные.
Испытания были вполне серьёзные: МиГ ходил на перехват звена «Спитфайров» Mk IX, которые изображали противника, и в одиночные бои с Ла-9 и Як-25. В итоговом акте записали, что машина полностью соответствует заданию, а по некоторым пунктам его превосходит, и после доводки лётчику средней квалификации она будет по силам.
Список претензий тоже был: слабые элероны, тяжёлая ручка, рысканье на максимальной скорости, самолёт раскачивает при стрельбе из 37-мм пушки, нет воздушных тормозов, крыло недостаточно прочное, шасси долго убирается, броня жидковата.
Госиспытания закончились 28 августа 1948 года, а постановление о принятии МиГ-15 на вооружение вышло за 2 дня до этого. Серийное производство на заводе № 1 в Куйбышеве начали готовить ещё раньше, до окончания испытаний, и подключили к нему заводы в Новосибирске и Москве. Заводам от этого, мягко говоря, было весело: в серию сначала шёл «С-1», потом «С-2», а эталоном в итоге стал «С-3», и чертежи менялись на ходу.
Зато войска получили машину очень быстро.
Пушки на лебёдке
Самое толковое в МиГ-15, по-моему, придумано для техников.
Конструктор Н. И. Волков сдвинул все три пушки назад и посадил их на общий лафет вместе с патронными коробками и гильзоотводами. Лафет жил в нижней части носа и опускался на четырёх тросах ручной лебёдкой. Отстрелялся, лафет опустили, подкатили заранее снаряжённый, подняли. Вдвоём это занимало 15-20 минут.
Сами пушки выбирали под бомбардировщик. Одна 37-мм Н-37 с боекомплектом 40 снарядов и две 23-мм по 80 снарядов на ствол. Против B-29 это так-то страшно. А против истребителя хуже: темп стрельбы невысокий, начальная скорость снаряда небольшая, а баллистика у двух калибров разная. Американские лётчики вспоминали, как 23-мм снаряды шли у них над головой, а 37-мм под брюхом.
А ещё в крыле МиГа нет топливных баков. Всё топливо, около 1450 литров, в фюзеляже. Живучая вышла машина, и чтобы свалить её из крупнокалиберных пулемётов «Сейбра», обычно требовалось много попаданий. Ещё МиГ стал первым советским истребителем с сигнализацией о пожаре и бортовым пожаротушением. Фонарь каплевидный, спереди толстое плоское бронестекло, шасси рассчитано на грунтовые аэродромы.
Гидроусилитель в управлении элеронами появился только на МиГ-15бис, а до этого все усилия от элеронов лётчик держал на ручке сам, и это тот ещё труд.
Проблемное крыло
С первыми серийными МиГами вылезла необычная штука, её назвали валёжкой. Летишь на большой скорости, ручку никто не трогает, а самолёт сам потихоньку заваливается в крен.
Причём у каждой машины по-своему: одну тянет влево, другую вправо.
Ну и полезли разбираться. Оказалось, дело в жёсткости. Корень крыла ослабляла ниша, куда убиралось шасси, и на большом скоростном напоре крыло чуть-чуть гнулось. Левая и правая консоли гнулись немного по-разному, подъёмная сила на них выходила разной, а дальше дело техники, самолёт кренится.
Сначала справлялись совсем колхозно. К задней кромке крыла приклёпывали тонкую металлическую полоску шириной 40 мм, её прозвали «ножом», а на правый элерон ещё одну, на 30 мм. Дальше техник брал плоскогубцы и подгибал эти ножи, пока конкретный самолёт не полетит ровно (у каждого МиГа, выходит, был свой триммер, настроенный руками).
С МиГ-15бис стало только хуже: двигатель мощнее, скорость больше, а крыло почти то же самое. Ножи уже не вытягивали. В 1950 году на двух серийных машинах крыло усилили, подложили под обшивку дополнительные элементы и укрепили задний стрингер. Плюс 30 кг, а скорость, на которой начиналась валёжка, выросла на 30–60 км/ч.
Военных это не устроило, им нужно было, чтобы валёжки не стало совсем. Собрали третий вариант с толстой обшивкой и усиленным каркасом, ещё плюс 60 кг. В ноябре 1950-го на испытаниях он наконец перестал крениться во всём разрешённом диапазоне скоростей, и с конца года заводы перешли на это крыло. Заодно «бис» получил тот самый гидроусилитель элеронов.
С двигателем тоже не всё шло гладко. ВК-1 тянул заметно сильнее РД-45, но в серию его запустили с ресурсом всего 100 часов. Хуже того, на госиспытаниях «биса» двигатель выше 8000 метров на боевых режимах норовил уйти в помпаж и в «зуд», мелкую высокочастотную тряску. Испытания прерывали трижды, каждый раз меняли двигатель и закончили только на четвёртом ВК-1. Летом 1950-го «бис» всё равно пошёл в серию и стал главным вариантом. У земли он разгонялся до 1076 км/ч, 10 000 метров набирал за 4,9 минуты, потолок был 15 500 метров (A320 с нормальной загрузкой выходит на 10 000 метров минут за двадцать с лишним, а до 15 500 не дотянется в принципе).
А вот с дальностью было так себе. МиГ хотели сделать истребителем сопровождения и повесили ему баки по 600 литров. С ними разрешали не больше 650 км/ч, и новые Ил-28, которых он должен был сопровождать, просто улетали от собственного прикрытия. Баки перерисовали, и предел подняли до 820 км/ч по прибору.
А в 1951-м пробовали совсем экзотику, систему «Бурлаки». МиГ-15бис цеплялся в полёте за трос, который выпускал бомбардировщик Ту-4, выключал двигатель и шёл за ним на буксире, как планер (буквально бурлак, только в небе). Испытывал всё это тот же одноглазый Анохин.
Всего в Советском Союзе построили 1344 МиГ-15, 8352 МиГ-15бис и 3434 двухместных учебных. Ещё 1433 сделали в Чехословакии и 727 в Польше.
Двухместный учебный МиГ-15УТИ, «спарку», строили тысячами, и на ней выучилось несколько поколений советских военных лётчиков. Один из них после Оренбургского училища два года служил в Луостари, в Мурманской области, в 769-м истребительном полку ВВС Северного флота на МиГ-15бис. К октябрю 1959 года у старшего лейтенанта набралось 265 часов налёта, лётчик третьего класса. Звали его Юрий Гагарин, и через полтора года он полетел в космос.
27 марта 1968 года Гагарин погиб вместе с инструктором Владимиром Серёгиным в тренировочном полёте на МиГ-15УТИ под Киржачом. Причины катастрофы до конца так и не выяснены. По наиболее вероятной версии группы Белоцерковского, самолёт резко уклонялся от другого самолёта, мог попасть в его вихревой след и сорвался в штопор в облаках, а когда лётчики вышли из облачности, высоты на катапультирование уже не оставалось. Со штопором у МиГ-15 и правда было неважно, американские испытатели потом это подтвердят.
Осенью 1950 года МиГ-15 отправился на войну.
Серебристая стрела над Ялу
1 ноября 1950 года МиГи 50-й истребительной авиадивизии с красными носами и северокорейскими знаками впервые вступили в бой над Кореей. В тот же день случился первый в истории бой реактивных истребителей: три МиГа перехватили десяток F-80, и старший лейтенант Семён Хоминич сбил F-80 лейтенанта Фрэнка Ван Сикла. Американцы тогда списали потерю на зенитный огонь.
Первый МиГ-15 с советским лётчиком потеряли 9 ноября. Капитана Михаила Грачёва сбил лейтенант-коммандер Уильям Эймен с авианосца «Филиппин Си» на F9F-2B «Пантера». Та самая «Пантера» с J42, лицензионным Nene.
Американские F-80 и F-84 с прямым крылом против МиГов не тянули, и в декабре в Корею срочно перебросили три эскадрильи F-86 «Сейбр», единственного американского стреловидного реактивного истребителя. Над рекой Ялу, вдоль китайской границы, началась «Аллея МиГов», где две похожие машины почти 3 года выясняли, кто лучше.
МиГ быстрее набирал высоту, у него был выше потолок и тяговооружённость лучше, а на высотах больше 10 000 метров он лучше разворачивался. «Сейбр» был быстрее у земли, крутил виражи плотнее ниже 8000 метров, у его лётчиков были противоперегрузочные костюмы и радиодальномер в прицеле, который сам считал дистанцию до цели. У советских лётчиков стоял гироскопический прицел времён войны, а противоперегрузочных костюмов не было вовсе. Поэтому каждая сторона старалась навязать свой бой: МиГи атаковали сверху и уходили вверх, где «Сейбр» за ними не успевал, а «Сейбры» тянули их вниз.
Советские лётчики воевали с завязанными руками. Над морем летать запрещалось, южнее линии Пхеньян — Вонсан тоже, чтобы никто из них не попал в плен. Зато МиГи стояли на китайских аэродромах, где американцам бомбить их запрещала политика. В Корею отправили лучших. Весной 1951 года на Ялу пришла 324-я истребительная дивизия полковника Ивана Кожедуба, лучшего аса союзников во Второй мировой, у него было 62 победы. В Корее он воевал под псевдонимом «Крылов». За время его командования лётчикам дивизии засчитали 216 побед при потере 27 самолётов.
Одним из полков дивизии, 196-м, командовал Евгений Пепеляев.
По разным подсчётам за ним от 19 до 23 побед, и за звание лучшего аса той войны он спорит с Николаем Сутягиным. Когда историки спросили его самого, он ответил так:
«В двенадцати я уверен. Это точно на все 100 %. Если натянуть, то, может быть, пятнадцать»
И именно Пепеляев в октябре 1951 года подбил «Сейбр», который сел на вынужденную там, где стояли северокорейцы. За несколько часов самолёт вывезли с места посадки, а потом отправили в Союз, в ЦАГИ. С него скопировали прицел и радиодальномер, и они пошли на МиГ-17. Так у Союза целый «Сейбр» появился уже в 1951-м, а американцы своего МиГа ждали ещё два года.
Но хуже всех пришлось бомбардировщикам, ради которых МиГ и строили.
12 апреля 1951 года 44 МиГа атаковали армаду из 48 B-29 с большим прикрытием и, по данным, которые приводят историки, сбили или повредили так, что их пришлось списать, 10 бомбардировщиков, потеряв один МиГ (американцы признают меньше). 23 октября 1951 года, в день, который американцы назвали «чёрным вторником», 56 МиГ-15бис перехватили девятку B-29 с прикрытием из «Сейбров» и F-84. Из девяти бомбардировщиков восемь были сбиты или повреждены так, что не подлежали ремонту, а МиГов потеряли один. После этого B-29 днём над северной частью Кореи больше не летали, их перевели на ночные налёты по радару…
Понятно, что американцам очень сильно хотелось пощупать МиГ. Кадры говорили мало, нужен был целый самолёт, чтобы полетать на нём, снять характеристики и понять, где у него слабые места. Только достать его было негде.
Лётчики с разговорниками
Официально Советский Союз в Корейской войне не воевал. Самолёты несли северокорейские или китайские опознавательные знаки, лётчики носили корейскую форму или гражданскую одежду. Чтобы в эфире звучал корейский, им выдали карточки с корейскими командами, записанными русскими буквами. Работало это до первого боя: когда начиналась карусель, все переходили на родной язык, и американцы прекрасно слышали в эфире русскую речь. Советских лётчиков они узнавали по почерку в бою и между собой звали «хончо», на американском сленге «главный».
С подсчётами побед вышло так же запутанно, как с разговорниками. 64-й корпус записал себе 1106 сбитых, американцы признают гораздо меньше. Американские цифры военных лет тоже были сильно приукрашены, десятилетиями на Западе называли соотношение 14 к 1 в пользу «Сейбров». Позже более-менее нейтральное исследование оценило реальное соотношение примерно в 1,8 к 1, а против советских лётчиков около 1,3 к 1.
МиГ, который достали из ила
Летом 1951 года пилоты с британского авианосца HMS Glory заметили на приливной отмели у западного побережья Кореи обломки МиГ-15. Место было так себе, юго-западнее Ханчхона, примерно в 160 километрах за линией фронта, среди илистых банок с коварными приливами, в конце узкого канала, который, по данным разведки, был заминирован.
За обломками отправили целую экспедицию. Британский фрегат HMS Cardigan Bay, американский десантный катер с краном и южнокорейский катер. Американский вертолёт заранее отметил путь буями, самолёты ООН вели корабли по каналу и прикрывали с воздуха, крейсер HMS Kenya держал радиолокационное прикрытие издалека. К утру 21 июля работу закончили, обломки погрузили и увезли в Инчхон, а оттуда на авиабазу Райт-Паттерсон в Огайо.
По обломкам можно было многое понять про конструкцию, материалы, двигатель. Но обломки не летают. Как машина ведёт себя на больших числах Маха, как сваливается, как выходит из штопора, что видит лётчик из кабины, на все эти вопросы мог ответить только целый самолёт. Его продолжали ждать ещё 2 года. А весной 1953-го решили, что ждать хватит, и попробовали самолёт купить.
Объявление на трёх языках
Кто придумал операцию, которую назвали Moolah, до сих пор спорят. Себе её приписывал отдел психологической войны армии США, командующий войсками ООН генерал Марк Кларк в мемуарах говорил про безымянного военного корреспондента, называют и другие имена. Смысл у всех версий один: раз целый МиГ никак не достать, надо, чтобы лётчик сам пригнал его на юг.
26 апреля 1953 года над аэродромами в бассейне Ялу сбросили 1,2 миллиона листовок на русском, китайском и корейском. На следующий день Кларк выступил по радио с тем же предложением, обращение передали 14 станций на корейском, на двух диалектах китайского и на русском. В мае над аэродромами Синыйджу и Ыйджу сбросили ещё 40 и 90 тысяч листовок.
Текст листовки сохранился вместе с официальным переводом, и он прекрасен. Сначала идёт обращение
«Отважным пилотам реактивных самолётов»: Дальневосточное командование гарантирует безопасность, право жить в свободной стране и, если пилот захочет, вечную тайну его имени. 50 тысяч долларов любому лётчику, который доставит в Южную Корею современный боевой реактивный самолёт в лётном состоянии, и ещё 50 тысяч сверху первому.
А потом начинается инструкция. Лететь к острову Пэннёндо, это в 50 километрах к югу от острова Чходо. От Пэннёндо идти на Кимпхо на высоте 6100 метров, над базой снизиться и сразу садиться. Самолёты ООН будут сопровождать сверху и сзади. Если облачность не даёт найти Кимпхо, выйти в район Сеула на тех же 6100 метрах и кружить с выпущенным шасси, тогда подойдёт американский самолёт и отведёт на аэродром. А если в любой момент тебя попытаются атаковать, немедленно выпустить шасси и сильно качать крыльями.
На обороте листовки была фотография молодого лётчика и подпись: польский офицер посадил советский МиГ-15 на датском острове Борнхольм, не повредив его, и получил убежище. «Он сделал это. Почему не ты?» Этот поляк — отдельная история.
Насколько операция сработала, судить сложно.
С 3 по 7 мая над Ялу не заметили ни одного МиГа, и это иногда приводят как доказательство, что командование испугалось перебежчиков и посадило лётчиков на землю. Только в те дни стояла плохая погода, а 30 апреля, через 4 дня после листовок, видели строй примерно из 166 МиГов. Новый президент Эйзенхауэр операцию, судя по пересказам его переписки, не одобрял. Он считал покупку перебежчика неэтичной и опасался, что такая история сорвёт хрупкое перемирие.
Позже Но Кым Сок объяснил, почему листовки не могли сработать, совсем просто. Их сбрасывали над аэродромами в бассейне Ялу, а все МиГи к тому времени, и советские, и китайские, и корейские, стояли в Маньчжурии, на китайской стороне. Северокорейским лётчикам слушать южнокорейское радио было нельзя.
Первый МиГ приземлился в Дании
А целый МиГ-15 к тому времени на Западе уже видели. Правда, не в Корее.
Утром 5 марта 1953 года, в день, когда умер Сталин, польский лётчик Францишек Ярецкий взлетел на МиГ-15 с аэродрома в Слупске на севере Польши и сел в Рённе на датском острове Борнхольм. Это был первый целый МиГ-15, доставшийся Западу.
Только оставить самолёт себе не получилось. Западные ребята его осмотрели, а через несколько недель Дания вернула его Польше морем. Ярецкий получил 50 тысяч долларов как первый, кто доставил МиГ-15 на Запад, и американское гражданство. Через несколько месяцев на Борнхольм перелетел ещё один польский лётчик, Здзислав Язьвинский, позже были и другие. Комбинезон Ярецкого потом оказался в американском Национальном музее авиации и космонавтики.
Вот почему в корейской листовке, которую печатали в апреле, стоит фотография поляка. Американцы показывали корейцам, что это возможно. Только Дания самолёт вернула, полетать на нём американским испытателям не дали, и задача осталась прежней: нужен МиГ, на котором можно летать. Его в итоге привёз человек, который этой листовки никогда не видел.
Мальчик, который слушал «Голос Америки»
Но Кым Сок родился 10 января 1932 года в Синхыне, на севере Кореи, которая тогда была японской колонией, и, как всех корейцев того времени, его заставили взять японское имя. Лет с тринадцати Но учил английский и слушал «Голос Америки».
В июле 1949 года он поступил в военно-морское училище. Позже он объяснил свой выбор тем, что так у него было больше шансов однажды сбежать. Училище, по его воспоминаниям, больше походило на тюрьму. Вечный голод, занятия шли по семь часов, на сон оставалось четыре, бриться полагалось каждый день, но бритв курсантам не выдавали. Когда началась война, их переселили в новый железнодорожный туннель, где ещё не успели положить рельсы, с грязным полом и сырым воздухом.
В лётчики Но сначала не попал: на медкомиссию случайным образом отобрали сто курсантов, и его среди них не было. Он подошёл к преподавателю и спросил, можно ли ему тоже. Тот узнал парня, который три месяца назад получил у него высший балл по истории, кивнул и сказал «да».
К сентябрю 1951 года Но закончил подготовку на МиГ-15, а 8 ноября 1951 года, в 19 лет, сделал первый боевой вылет. Воевал он с аэродрома Аньдун на китайской стороне Ялу, того самого, откуда взлетали и советские полки, и, по его словам, вылетов за войну у него набралось больше сотни.
В 1952 году в КНДР вышло постановление: семьи перебежчиков казнят. Из-за этого Но и не улетал раньше. Мать, как он думал, оставалась где-то на севере, а она давно была на юге.
Семнадцать минут
К осени 1953 года война закончилась, и полк Но перебрался на аэродром Сунан под Пхеньяном. Это примерно в 150 километрах к северу от 38-й параллели, а Кимпхо ещё километрах в 15 южнее, всего выходит около 170 километров. Для МиГа это пустяк, но в тот день у его МиГ-15бис не было подвесных баков. Без них машина могла держаться в воздухе минут сорок, так что права на ошибку и долгие поиски не оставалось.
Утром 21 сентября его поставили в обычный тренировочный полёт, первый после возвращения из Китая. Перед вылетом Но столкнулся с заместителем командующего ВВС КНДР генералом Ли, и тот бросил на прощание: «Да, и смотри не заблудись». Своего ведомого Но попросил не торопиться обратно: «Я сегодня полетаю подольше… Не садись рано, а то как только ты сядешь, мне тоже скажут садиться».
Свои шансы Но потом оценивал примерно в 20 %.
Сбить могли свои, когда он отвернёт на юг. Могли сбить и американцы, если заметят на подходе. По его словам, весь полёт от взлёта до посадки занял 17 минут, а скорость доходила до 1000 км/ч. И, как он сам говорил, самым большим везением в его жизни оказался выключенный на обслуживание радар у Кимпхо.
Посадка была по ветру навстречу потоку. Ветер в хвост прибавляется к скорости относительно земли, самолёт касается полосы быстрее и катится дольше, а со встречным бортом вы сближаетесь на сумме двух посадочных скоростей. Только для Но это была привычка. В Аньдуне так садились постоянно, там «Сейбры» часто атаковали МиГи прямо на посадке.
Он остановился между стоящими «Сейбрами», заглушил двигатель, вылез, достал обязательный портрет Ким Ир Сена, порвал его и поднял руки. В разведотделе 4-й истребительной группы в это время просматривали плёнки фотопулемётов, и кто-то начал кричать: «МиГ сел! МиГ сел!»
Уже на земле Но узнал две новости. Первая, что за его самолёт полагается сто тысяч долларов. Вторая, для него куда важнее, что мать жива. Ещё в начале войны, когда китайская армия снова заняла север, американские моряки вывезли её из Хыннама на юг со сломанной ногой. Он улетел, всерьёз рассчитывая, что подставляет её под расстрел, а она всё это время была по эту сторону фронта.
Что Йегер нашёл в МиГе
В тот же день МиГ закатили в ангар, а на следующее утро погрузили в транспортный C-124 и увезли на Окинаву. 29 сентября начались полёты. Первым на машине полетел испытатель Том Коллинз, потом подключились Чак Йегер и генерал Альберт Бойд, а сам Но перед полётами рассказал им, чего от этого самолёта ждать. МиГ перекрасили в американские опознавательные знаки и дали ему номер 616, чтобы никакой бдительный зенитчик ничего не перепутал.
Если верить пересказам отчёта, уже на 0,83 Маха самолёт заметно тянуло задрать нос. Сверхзвук он не брал, в пикировании с большой высоты на полной тяге Йегер разогнал его до 0,98 Маха, и дальше машина не шла. Где-то выше 0,92-0,93 Маха её трясло и она почти переставала слушаться рулей, Йегер потерял управление по крену и вернул его только в плотном воздухе, на высоте около 3,7 км, а полностью вывел машину из пикирования уже на 900 метрах. На приборной доске МиГа для этого случая горела красная лампочка, которая предупреждала лётчика о 0,92 Маха. Вывод испытатели сделали простой, «Сейбр» лучше по всем пунктам.
К тому же МиГ после сваливания легко уходил в штопор, а заметного предупреждения о сваливании у него, по словам американских испытателей, не было. Американские лётчики заметили это ещё в Корее: за войну они видели 56 случаев, когда МиГ сваливался в штопор прямо в бою, как минимум 25 закончились падением, и было 10 катапультирований. Сам Но рассказывал, что северокорейских лётчиков учили так: если за три витка не вышел, прыгай. Добавьте к этому слабую герметизацию кабины и топлива без подвесных баков минут на сорок, и станет понятно, почему Йегер, по пересказам, называл МиГ «летающей ловушкой».
Те самые скачки уплотнения сдвигают точку приложения подъёмной силы. Самолёт начинает сам менять тангаж, а стабилизатор у МиГа был неподвижный, с рулём высоты на задней кромке. Скачки уплотнения на оперении срывают поток перед рулём, и он почти перестаёт работать. На «Сейбре» с модификации F-86E поставили цельноповоротный стабилизатор, который отклоняется целиком. МиГ так и остался с рулём высоты.
Тут можно глянуть фотографию, которая, к сожалению, на Хабр из-за разрешения не вставляется: МиГ-15бис и F-86 «Сейбр» друг с дружкой.
Только из этого не следует, что МиГ был плохим самолётом. Его делали под задачу перехватывать бомбардировщики, быстро набирать высоту и бить тяжёлыми пушками. Эту задачу он решил так, что B-29 пришлось уйти в ночь. А в манёвренном бою на больших скоростях у американцев оказалось больше козырей, и теперь они точно знали, где у противника слабое место.
Сто тысяч и новое имя
Деньги он в итоге получил. По одной из версий, в ЦРУ сначала советовали от награды отказаться в обмен на оплаченную учёбу, но деньги положили в траст, и на проценты Но учился. Сам он говорил, что вложил их с умом.
В 1954 году он перебрался в США, выучил английский и сменил имя на Кеннет Роу. Гражданство ему дали отдельным актом Конгресса. Окончил Делавэрский университет по механике и электротехнике, работал инженером в оборонке и в Boeing, а потом 17 лет преподавал авиастроение в Embry-Riddle, одном из главных авиационных университетов Америки. В 1957 году к нему переехала мать. Женился он на эмигрантке из Кэсона, у них родились двое сыновей, оба стали инженерами, и дочь, она стала юристом. В 1996 году вышла его книга воспоминаний «A MiG-15 to Freedom», а в 2015-м журналист Блейн Харден написал о нём целую книгу.
Только в 1955 году от другого лётчика-перебежчика Но узнал, что случилось после его побега. Первым казнили лучшего друга, который действительно знал о его плане. За ним командира батальона, с которым Но провёл последний день в Сунане, его заместителя, который когда-то поручился за лояльность Но, политрука, начальника вооружения дивизии, рекомендовавшего Но в партию, командира полка и командира 1-й авиадивизии.
Кеннет Роу умер 26 декабря 2022 года во Флориде, в Дейтона-Бич, ему было 90 лет.
Самолёт, который никто не забрал
В декабре 1953 года МиГ перевезли самолётом на авиабазу Райт-Паттерсон в Огайо и там погоняли уже основательно. А потом США официально предложили вернуть самолёт «законному владельцу». Отозваться было некому: КНДР, признав машину своей, признала бы и перебежчика, Советский Союз в этой войне официально не участвовал, а Китай тем более был ни при чём. В ноябре 1957 года МиГ передали в Национальный музей ВВС США в Дейтоне, где он стоит до сих пор, снова со своим номером 2057.
Смотри не заблудись
Англичане продали Сталину двигатель под честное слово не пускать его на войну, а потом самая богатая армия мира три года охотилась за самолётом с этим двигателем, вылавливала обломки из ила и сулила сто тысяч долларов. А он прилетел сам.
В то утро генерал Ли сказал Но «смотри не заблудись». Он и не заблудился, просто долетел не туда, куда ждал генерал. Потом почти 70 лет прожил в Америке, вырастил троих детей и учил студентов строить самолёты.
У Nene, кстати, есть продолжение. Отлетавшие своё ВК-1 ставили на аэродромные машины ТМ-59, которые сдувают с полос лёд и мусор.
Вполне может быть, что зимой полосу перед вашим рейсом чистил прямой потомок того самого английского двигателя!
Будете в Дейтоне, загляните к 2057: номер на носу, гребни на крыле, а под прицелом есть интересная надпись про «проклятых янки»…
Собирал я эту историю по материалам музея ВВС США, тексту листовок и воспоминаниям самого Но. Цифры по операции Moolah и по победам в Корее в разных источниках гуляют, где мог, давал диапазоны. Где-то я наверняка ошибся или упростил, поправьте меня в комментариях, буду очень рад.
Спасибо, что дочитали, и приятных взлётов и посадок!
Если вам такое заходит, у меня есть маленький тг, где я пишу, как это всё выглядит из кабины сегодня, что там с нашей авиацией и почему иногда рейс задерживают совсем не из-за погоды. Заглядывайте: budnipilot
Теги:
- МиГ-15
- авиация СССР
- военная авиация
- авиация
- МиГ
Хабы:
- Научно-популярное
- Транспорт
- Инженерные системы